вчера было ДР и Динары. сначало все было мирно тихо спокойно. посидели в тратории.потом решили поехать на фонтаны к Г.Камала. но они не работали. мы купили мартини и просто сидели там на лавочках и бухали. подошли 3 пьяных ушлепка. компанию нам составить хотели. сначала я культурно просила их удалиться. они не понимали. потом я просто в лицо послала одного на хуй. он мне пригрозил что разобьет бутылку пиво о мою голову. я подставила еу голову. он замахнулся но мимо моей головы. девченки пересрались а я и глазом не моргнула. потом начался пьяный бред что он в чечне служил-чеченов резал, и мол это ниже его достоинства обращать внимание на всяких феминисток вроде меня.
писец вощем.
хотя я была уверена что он не ударит. потому что я сама его спровоцировала и я поддалась ему.
в общем я ПСИХ!!!!)

Во взгляде другого человека мы прежде всего ищем собственное отражение.
Сперва это взгляд родителей.
Потом взгляд друзей.
Потом мы отправляемся на поиски единственного зеркала — ориентира. Это означает отправиться на поиски любви, но на самом деле речь идет скорее о поисках собственной личности. Любовь с первого взгляда часто означает находку «хорошего зеркала», которое отправляет нам хорошее отражение нас самих. Тогда стараются любить друг друга во взаимных взглядах. Волшебный момент, когда два параллельных зеркала отправляют друг другу приятные отражения. Впрочем, достаточно поставить два зеркала одно напротив другого, чтобы убедиться, что они отражают изображение сотни раз в бесконечной перспективе. Таким образом, находка «хорошего зеркала» делает нас множественными и открывает бесконечные горизонты. Какое ощущение мощи и вечности!
Но два зеркала не стоят на месте, они движутся. Двое влюбленных растут, становятся более зрелыми, развиваются.
Они были лицом друг к другу вначале, но даже если они развиваются в параллельном времени, они не обязательно движутся с одинаковой скоростью и в одном направлении. Они также не ищут постоянно одинакового отражения самих себя. И тогда наступает разрыв, момент, когда другого зеркала больше нет перед тобой. Это не только конец любви, но и потеря собственного отражения. Человек уже не находит себя во взгя-де другого человека. Он больше не знает,кто он.

«У iPhone нет ни единого шанса занять сколько–нибудь значимую долю рынка. Ни единого шанса!»
Стив Баллмер, генеральный директор Microsoft.
С июля по сентябрь 2007 года, рыночная доля Apple iPhone в США в сегменте смартфонов выросла с 0% до 27%.
Данные аналитической фирмы NPD.

«Автомобилестроение достигло верхушки своего развития. Ничего нового уже не может быть придумано».
Редакция научного журнала Scientific American, 1909 г.

«Этот продукт превосходен»
Из заявления разработчиков бездымных сигарет «Premier» RJR Nabisco
Убытки проекта за 1988–89 годы – 1 млрд долл. США

«Телевидение долго не протянет, потому что скоро люди устанут смотреть в полированные деревянные ящики».
Дэррил Занук, кинопродюсер студии 20th Century Fox, 1946 г.

«Все, что можно изобрести, уже изобрели».
Чарльз Дьюэлл, представитель Патентного бюро США, 1899 г.

«Я думаю, что на мировом рынке найдется место, возможно, для пяти компьютеров».
Томас Уотсон, глава IBM, 1943 г.

«Нет никаких причин, по которым кто–либо хотел бы иметь компьютер у себя дома».
Кен Ольсон, основатель, президент и председатель правления корпорации Digital Equipment, 1977 г.

«Ну и зачем все это нужно?»
Комментарий по поводу микрочипа, сделанный инженером отдела передовых компьютерных систем IBM, 1968 г.

«Мне кажется, любому пользователю всегда будет достаточно объема оперативной памяти в 640 килобайт»
Билл Гейтс, Глава Microsoft. 1981 г.

«Полеты на машинах, которые тяжелее воздуха, невозможны».
Лорд Кельвин, британский математик и физик, председатель Британского королевского общества, 1895 г.

ОЛЬГА
С Андреем мы познакомились в конце августа. То лето, в принципе, ничем не отличалось от нынешнего или прошлого. Все как обычно — в кон¬це июня мы закрыли квартал, я с Лилькой уехала отдыхать в Италию, потом вернулась, потом две недели втягивала себя за уши в рабочий процесс, потом потянулась бесконечная череда вечеринок, проходивших за городом, на летних верандах мос¬ковских ресторанов или у кого-то дома. И все мы были традиционно расслаблены, легки на подъем, сексуальны и слегка пьяны. Даже скорое наступле¬ние осени не слишком нас напрягало. Мы проводи¬ли вечера в компаниях звезд русского шоу-бизне¬са, или зкспатов, или обворожительных мужиков с криминальным прошлым, или топ-менеджеров, или диджеев, или полуспившейся богемы — всех и не упомнишь. Пятница традиционно начиналась легким ужином в четверг и заканчивалась плотным завтраком в понедельник. Мы катались на прогу¬лочных катерах, кабриолетах, разбитых «Жигу¬лях» бомбил, скутерах широкоплечих тренеров по фитнесу, и даже на поездах метро. В основном все события происходили ночью. Как обычно летом, все стоящие события происходят по ночам. Такая ночь длиной в три месяца… В общем, ничего при-мечательного тем летом не происходило — вот только две пары новых туфель натирали сильнее обычного, да у машины пришлось сменить бампер. Первое событие — следствие неумелого посеще¬ния распродаж, второе — неумелой парковки. Вот и все, что мне запомнилось из августа 2003 года.
А потом появился Он. Я сидела на летней веранде кафе «Фреско» на дне рождения своей неблизкой подруги, и откровенно скучала, переговариваясь с Лилькой на тему свежих чувств, нового увлечения, а может быть, даже романа. Андрей с приятелем приехал около полуночи. Я точно помню время, потому что как раз собиралась уезжать. «Какой хороший мальчик», — сказала Лилька, цокая язы¬ком. «Да, ничего», — бросила я, и из чувства про¬тиворечия решила остаться. Чуть позже оказалась рядом с ним, и начались милые шутки, обсуждение каких-то журнальных статей, концертов, отпуска, работы… В общем, ни к чему не обязывающие раз-говоры. Красивый мальчик, красивая девочка — что может быть проще? Очередное летнее знакомство. Через двадцать минут поддалась уговорам выпить еще шампанского, хохотала над его рассказами про детские годы в Америке. Еще через час почувство¬вала себя пьяной, потом попросила его проводить меня на такси до дома и… все.
Он оказался безумно интересным человеком. Журналист, мать в Америке, отец в России, родил¬ся в Питере. Он слишком выделялся на фоне московских людей моего круга, которых если и можно как-то охарактеризовать, то только словами «лег¬кие, ненапряжные». Слово «позитив» тогда еще не вошло в обиход. Мы стали чаще встречаться. Вече¬ринки, андеграундные концерты, кино, выставки, совместные походы в книжные магазины… В какой-то день случился спонтанный секс. Да, хоро¬ший, но даже после него мы умудрялись оставаться друзьями. Мои подруги в шутку называли нас мо¬лодоженами — в самом деле, пару раз в неделю нас видели вместе, при этом я продолжала утверждать, что мы просто друзья. Идиотская история. Хотя он мне определенно нравился.
Я влюбилась как-то в шутку, что ли. Да, имен¬но в шутку. «Мы слишком разные, зайка, — любил повторять он, — у тебя впереди карьера, удачное замужество и дети. У меня — скорый отъезд в Гол¬ландию или проза ». Да, стоит сказать, он ненавидел всеобщее погружение в западную модель, предпо¬читая ей свободу, и немного писал. В общем, мы были классическими противоположностями, пред¬почитая ругаться до смерти, нежели соглашаться с чужими привязанностями, а уж тем более с чу¬жим вкусом. «Странная история, — сказала Лиль¬ка, — я скорее покрашу волосы в зеленый цвет, чем поверю, что у вас получится что-то серьезное». «Думаю, что мы поженимся!» — расхохоталась я, в душе полностью с ней согласившись. Удачная по¬лучилась шутка. Кстати, Лилька так и не перекра-силась.
Наступил октябрь. Мы просыпались вместе не реже шести раз в неделю. Мы обнаружили не менее пятидесяти фильмов, которые нравились обоим, групп двадцать, которые мы оба искренне считали крутыми, нескольких дизайнеров, от которых при¬ходили в восторг, десяток книг и спектаклей, над которыми чуть не всхлипывали в одних и тех же местах. И это не считая миллиона мелочей, которые мы находили «прикольными», «симпатичными», «ничего себе», «не безнадежными» и «клевыми». Оказалось, что путь от полных противоположнос¬тей до единого целого — всего лишь месяц.
Потом наступила зима, и мы бегали по снегу, за¬ливались хохотом, ловили друг друга в подмосков¬ных сугробах, играли в снежки, катались на конь¬ках, падая друг на друга, улыбались так, как могут улыбаться только в кино. И все стало настолько искренне, настолько открыто — щеки румянятся от мороза и внутреннего тепла, губы постоянно обветрены от поцелуев, глаза блестят. Мы счастли¬вы, мы целуемся так крепко, словно за всю жизнь никогда никого не целовали. Мы пьем глинтвейн, готовим дома фондю, отключаем телефоны, чтобы спрятаться от всех на целые выходные. Мы посто¬янно занимаемся любовью и даже сами не верим в то, что люди способны так самозабвенно трахать¬ся без помощи нанотехнологий. Наши почтовые ящики не выдерживают ежедневной переписки с открытками, фотографиями и рисунками в прило¬жениях. Ящик с эсэмэсками приходится вычищать раз в две недели, иначе он лопается от тысяч запи¬сок (не считая тех, особенных, которые ты сохра¬няешь). Мы изнасиловали все доступные средства связи — телефоны, ICQ, почту, собственные live journal'ы. Мы просто с ума сошли, и это безумие до¬стигало пика, если кто-то из нас заболевал. Я пер¬вый раз в жизни поняла, что такое ощущать кожей другого человека. Я чувствовала его температу¬ру, его кашель, его насморк, его больную голову. Когда он лежал дома с температурой, я заряжала батарейку сотового не меньше двух раз, если мне не удавалось уехать с работы пораньше, а то и вов¬се прогулять. Даже похмельем мы стали страдать одинаково, что, впрочем, неудивительно. Это была зима записок — они были везде: на холодильнике, утром на зеркале в прихожей, в карманах и, конеч¬но, в уже изнасилованных нами средствах связи. Как же без этого? И еще это была зима цветов. Если раньше с цветами у меня ассоциировалась весна, то теперь, глядя на подаренный мне букет, я невольно вспоминаю ту зиму. А потом наступил Новый год с его мандаринами, елками, красными коробками в смешной подарочной бумаге, шутихами, салютами, фейерверками и четырехдневным загулом на даче у его друзей. У его потрясающих друзей, таких же, как он, ненормальных, друзей моего мужчины, к которым я так привязалась и кого так полюбила. Я даже стала дружить с их девушками, пыталась стать хорошей подругой и перезваниваться не реже раза в неделю. Стоит заметить, что с тех пор знакомые всех моих последующих мужчин вызы¬вали у меня только раздражение. Равно как и их девушки.
К началу февраля мы безвозвратно утонули в нежности. Мы ходили за ручку, целовались практически везде, вместе принимали душ по утрам, поправляли друг другу шарфы, вырывали друг у друга магазинные сумки, пили из одного бокала, сломя голову неслись за таблетками, если у кого-то начинала болеть голова, никогда не выкуривали последнюю сигарету в одиночку. И самое главное во всем происходившем — его глаза. Такие искря-щиеся, такие трогательные, иногда со снежинкой на реснице, иногда мутные от недосыпа. Его глаза. Каждый день. Близко-близко…
Да, все было безумно трогательным — то, как он спит, как ест, как целует мои замерзшие паль¬цы, как снимает обувь, говорит по телефону, дарит мне милые безделушки, посвящает мне километ¬ровые постинги в своем livejournal, курит, засыпая пеплом все пространство вокруг себя. Любившие без ума знают это состояние, когда самое трога¬тельное в твоем мужчине — его недостатки. Те ма¬ленькие штришки его поведения, замечая которые ты покрываешься мурашками, роняешь слезу или застываешь с глупой улыбкой.
На день Святого Валентина он подарил мне кольцо — простенькое колечко с малюсеньким камнем, лучше которого на моих руках ничего не смотрелось все последующие годы. В конце марта мы начали планировать поездку на майские праз¬дники, к концу апреля считать дни, оставшиеся до нее, в начале июня — планировать следующую, а в августе стали подумывать о том, чтобы завести со¬баку. До середины сентября нас как бы и не было здесь, то есть мы находились в Москве почти все это время, только никого не замечали, делая вид, что и нас никто не видит. Мы просто растворились друг в друге. Раз — и все. Как сахар в чае. Осенью начались мои первые робкие разговоры о чьих-то свадьбах, знакомых, ждущих ребенка, беременных подругах и поймавшей свадебный букет двоюрод¬ной сестре. Во время таких разговоров он стано¬вился особенно трогательным. Он мог мне вообще ничего не отвечать — просто молча смотреть в гла¬за: и так все понятно без слов. Если вы встретите в метро или троллейбусе пару молча улыбающихся и нежно гладящих друг друга людей, не спешите думать, что они немые. Это просто разговор двух инопланетян, сходящих друг от друга с ума. Их нет здесь, среди нас. Они где-то там — в космосе.
Тем временем наш собственный космос стал постепенно сужаться. Поздней осенью Андрей вошел в какой-то бизнес, связанный с продажами светового оборудования. Партнеры любили час¬тые совещания, время от времени заканчивавшиеся далеко за полночь, поездки к клиентам — клубам и дискотекам, посещения презентаций с целью упро¬чения деловых контактов и командировки в Питер, где они собирались открывать филиал. «Это мой родной город, зайка. К тому же он нереально раз¬вивается! » Изредка мы встречались на ужинах с его партнерами и их подругами и женами. Эти люди уже не казались мне особенными по сравнению с его друзьями из новогодней компании. У Андрея появилось настоящее рабочее расписание, только, в отличие от меня, он работал с двенадцати дня до десяти ночи, тогда как я — с десяти утра до семи вечера. Мы встречались по вечерам, болтали за ужином, потом смотрели кино, на выходные стара¬лись куда-то выбираться. Как-то незаметно в нашу речь вошло выражение «совместная жизнь».
Я постепенно поняла, что мы просто привыкли друг к другу. Диалоги стали банальными, новости — неинтересными, анекдоты — несмешными, а секс умеренным… Фильмы, музыка и книги, когда-то приводившие в восторг обоих, пылились на пол¬ках, потому что ни у кого из нас не было желания пересматривать или перечитывать их. Нового мил¬лиона вещей, которые мы вместе могли бы назвать «прикольными», отчего-то не появлялось.
Даже вкусы в одежде у нас стали стремительно расходиться.
— Я в клубном бизнесе, зайка, он обязывает вы¬глядеть соответствующе.
— Соответствующе чему, Андрюша?
— Ну… соответствующе клубному бизнесу…
Как-то зимой Андрей впервые не пришел ноче¬вать, позвонив от Антона и сославшись на то, что они там жутко напились. Антон подтвердил. В ту ночь я впервые разрыдалась — «соответствующе клубному бизнесу». На следующий день устрои¬ла ему дикую истерику с вопросами, требования¬ми клятв в верности, немедленного предъявления алиби. Дура, одним словом. Не получив должных, как мне тогда казалось, свидетельств, я разозли¬лась. На него, на его друзей, на его новый бизнес, наконец. Я чувствовала, что все меняется, и я ниче¬го не могу с этим поделать. Ушла какая-то важная деталь, та самая деталь, что поддерживала наши отношения. Глядя на него, я не могла понять, что изменилось. Теперь мне кажется, все дело было в его глазах. Они больше не сияли. В тот день я поня¬ла, что нежность ушла. Что я не могу больше очарованно наблюдать за тем, как он рассыпает пепел по всему столу. Любовь уходит — остаются только недостатки.
Нет, загулы не продолжились, наоборот, он стал приходить раньше, мы проводили больше време¬ни вместе, пару раз даже съездили на выходные в Питер. На первый взгляд, все снова встало на свои места. А через месяц опять повторилось. Он стал часто приходить под утро, у него появилась работа по выходным, телефонные разговоры, которые он предпочитал вести при закрытых дверях, ссылаясь на «бизнес-процессы».
Я больше не злилась на него, нет. Даже раз¬дражение ушло, осталась только озлобленность. Я больше не корила ни его, ни себя, предпочитая проводить вечера в компании подруг, у которых все шло практически таким же путем. «Нужно либо жениться, либо завести ребенка. А лучше все вместе», — советовали они. Я соглашалась, потому что у многих моих подруг имелось и то, и другое, что никак не сказывалось на их отношениях с муж¬чинами. Я решила выдержать паузу, посмотреть на все со стороны, прислушаться к себе, подождать чего-то, что, черт возьми, вернет нас в прежнее со¬стояние нежности. В ту зиму цветов. Я надеялась. Я верила. Я ждала, потому что просто не представ¬ляла, что делать…
Под Новый год мы обедали с Лилькой, которая снова вернула себе место самого близкого человека в моей жизни. Мы долго болтали ни о чем со всеми этими «как дела», «чего нового» и «какие планы». Под конец обеда она сказала, что у нее для меня есть неприятная новость. В общем, она «не хоте¬ла говорить», «решила не обострять», «вообще не любит эту грязь», но тем не менее я должна знать, что в среду Лилька видела Андрея целующимся с какой-то шлюхой в клубе «Осень ». Я закашлялась, Лилька стала колотить меня по спине, у меня брыз¬нули слезы, то ли оттого, что я поперхнулась, то ли… конечно, от услышанного. В течение получа¬са Лилька обрушила на меня все подробности той сцены, живописав все так, как умеют только самые преданные подруги. Я совершенно точно знала, что это не вранье, потому что в среду Андрей заявил¬ся в четыре утра, делая вид, что о-о-очень сильно напился. Мужчины почему-то уверены, что плохая игра в бухого — хорошая отмазка.
Приехав домой, я выпила полбутылки вина, дождалась Андрея и сообщила ему, что он может убираться на все четыре стороны без объяснений. Андрей покраснел, неловко попытался выяснить причину моего решения, а услышав, снова начал краснеть, нести всякий бред: «это было не то, что ты думаешь», «ты веришь этой идиотке?», «это наша сотрудница», и прочее. Последним аргумен¬том прозвучало «твоя Лилька сука, которая дав¬но меня хочет!». После этого я выставила его за дверь.
Мы не виделись неделю. Я не подходила к те¬лефону, когда он звонил, не отвечала на письма, вычеркнула его из ICQ, я думала только об од¬ном — чем Она лучше? Неужели Она может быть лучше меня? Нежность, трогательность… я баналь¬но налетела на обычное вранье. Может, это даже и не вранье, просто образ жизни? А может, причина во мне? Я сама изменилась, стала невнимательной, усталой, привыкла, наконец? И он не выдержал. Устал, взбесился, наделал глупостей. В общем, еще неделю я проводила вечера, борясь с чувством вины. Потом снова начала ходить на вечеринки, посещать клубы, однажды от отчаяния пошла це¬ловаться с малознакомым, но близко плясавшим экспатом.
А следующим утром поняла, что не могу без него. Я плюнула на условности и позвонила. Лучше быть счастливой, чем гордой. Он приехал че¬рез час. Квартира снова наполнилась Его запахом, Его голосом, Его милыми недостатками. Мы снова нырнули. Я зареклась общаться с подругами, за¬реклась думать о чем-то, кроме него.
Падать, погружаться, тонуть, терять точку опо¬ры… Страсть и осознание того, что можешь дышать и существовать только когда он рядом. Я готова прощать, забывать, любить, несмотря ни на что. И превращать себя тем самым в домашнее живот¬ное, готовое идти за своим хозяином на край света, только бы он шагал рядом. Я знаю для нас только один способ расстаться, но, черт подери, так тя¬жело на это решиться! Какая же я слабая! Нет, я не была такой, и, что самое приятное, не хочу та¬кой быть. Я верну все, чего бы мне это ни стоило. Я готова пожертвовать всем, что у меня есть, лишь бы больше не страдать, я смогу… Я обещаю тебе. Я тебя больше никогда не отпущу!
Следующие два месяца пролетели как сказка. Не хочется говорить банальность про «второй ме¬довый месяц», но так оно и получилось. Снег, в котором мы валялись, обжигал, лед на катке вы¬щерблен, в глинтвейне слишком много корицы, а на Патриарших прудах — слишком много людей. Мы ходили на все кинопремьеры в «Пушкинский», «Октябрь» или «Киргизию», кормили друг друга с ложечки десертами в «Шоколаднице», «Кофе-мании» или «Курвуазье», пили красное вино, ва¬ляясь в постели, исчезали на выходные, смотрели старые фильмы, фотографировали друг друга на улице. В общем, все было так хорошо, что, каза¬лось — лучше и быть не может. Потом наступил Новый год, который мы встретили вдвоем в Пра¬ге. Потом — Старый Новый год в обществе моих родителей. После трогательных семейных поси¬делок, когда родители разговаривают с твоим мо¬лодым человеком как с будущим зятем, когда твой молодой человек делает комплименты кулинарно¬му искусству твоей матери и долго курит на бал¬коне с отцом, сразу после Старого Нового года мы впервые серьезно заговорили о женитьбе. В конце января я забеременела.
Он примчался минут через сорок после того, как я сообщила ему по телефону эту новость. Помню тот ужин, дурацкие вопросы вроде: «ты хочешь мальчика или девочку?», приступы моей сентимен¬тальности, выборы места для детской кроватки, споры о том, можно ли покупать одежки и пеленки заранее или это плохая примета? Обсуждение имени будущего ребенка — час обсуждений мужских имен и два часа женских. Он больше хотел девочку. Той ночью я не могла уснуть от счастья. Вороча¬лась, вставала, сидела у окна на кухне, отправляла ему эсэмэски с признаниями в любви, чтобы они стали первым, что он прочтет, проснувшись. Все эти милые, почти уже семейные радости, приятные хлопоты и горячие признания продолжались еще три дня. На четвертый день Андрей исчез…

Когда он уходит, ты сходишь с ума. От горя, от ревности, от обиды. Он, такой нежный, такой тро¬гательный, такой любящий — он просто не мог это¬го сделать. Сначала ты просто не понимаешь, что произошло, — обзваниваешь его друзей, знакомых, случайных знакомых, опрашиваешь подруг, думая, что с ним что-то случилось. Но те лишь разводят руками или мычат, что недавно видели его, но «не очень уверены, когда точно». Ты начинаешь думать о самом страшном: его сбила машина, у него серь¬езные неприятности, он попал в больницу, он… Лю¬бящее существо слепо. Нас бросают, нас втаптыва¬ют в землю, а мы ничего не видим. Верим, любим, надеемся. Понимание приходит позднее. Недели через две. Он ушел. Бросил. Предал. Убежал. Его больше нет рядом.
Боль постепенно сменяется чувством потери. Сначала ты перечитываешь все его эсэмэски, письма, перебираешь все фотографии, где вы вместе, долго вертишь их в руках, вспоминая обстоятельства, при которых они сделаны. На этой он стоит с букетом тюльпанов, сорванных в три часа ночи с городской клумбы, на другой вы сидите рядом на дне рожде¬ния Наташки, и все твои подруги рассматривают его с неподдельной завистью, на третьей (снимал Он), ты стоишь на палубе прогулочного теплохода с развевающимися волосами и солнечными зайчиками в уголках темных очков — после того как он щелкнул фотоаппаратом, вы долго пили красное вино, мечтали о детях и приняли решение позвать на свадьбу только шестерых самых близких дру¬зей («ненавижу толпу родственников и приятелей, сидящую за столом буквой «Т» — сказал Он). Ты рыдаешь над этими снимками, выкуривая по три пачки сигарет в день, бегаешь к каждому телефон¬ному звонку, чувствуя, что сердце стучит где-то в области диафрагмы, просыпаешься ночами оттого, что тебе слышится, будто пришла эсэмэска, сводишь разговоры с подругами к обсуждению своих переживаний. Нет, тебе не нужно их сочувствие, утешение, советы и обнадеживающие слова о том, что все проходит. Все, что тебе нужно — это упо¬минание его имени, рассказы о том, что его где-то видели в одиночестве. В общем, пускай они говорят что угодно, лишь бы о нем…
Потом ты начинаешь ощущать потерю физи¬чески. У тебя скачет давление, постоянно слезятся глаза, тебя преследуют головные боли, чередую¬щиеся с бессонницей. Любые, даже самые пошлые песни, в которых упоминается измена, расстава¬ние или смерть, заставляют тебя плакать. Ты до¬ходишь до того, что, услышав топорную рифму «знаешь ли ты, вдоль ночных дорог, шла босиком, не жалея ног» говоришь себе «это про нас». Земфира, МакSим, Shinead O'Connor, Cardigans, Bryan Ferry — теперь твои любимые исполнители. Не го¬воря уже о George Michael. Внезапно расплакать¬ся у маникюрши теперь для тебя обычное дело. А сколько мелодрам ты пересмотрела, предаваясь фантазиям о том, как он внезапно поймет, что ему нужна только ты, и захочет вернуться… Но разум знает: не захочет. Невозможно пробить стену рав¬нодушия. Он не вернется. Со временем все чаще в голове пульсирует: он не вернется. И все реже: а вдруг… В конце месяца ты решаешься. Убираешь эмоции, перестаешь надеяться, включаешь логику и отключаешь телефон. Последнее, о чем ты дума-ешь перед абортом, — хорошо что маме ничего не сказала. Будто дернуло тогда что-то: «Не спеши». Возвращаешься из больницы с ощущением пор¬ванной тряпичной куклы. Тяжело. Дико тяжело. Особенно по ночам. Ты разучилась спать одна. «Донармил», «Ксанакс» и «Персен» становятся постоянными спутниками зарядки для телефона на твоей тумбочке (ты заряжаешь телефон везде, где есть розетка, понимая, что, если батарея вне¬запно сядет, сойдешь с ума. Телефон теперь всю¬ду с тобой — на переговорах, в солярии, в туалете, в… нет, в бассейн ты больше не ходишь по той же причине). Ты пробуешь пить, но не помогает. Не то чтобы тебя смущала утренняя помятость лица (учитывая ежедневно опухающие от слез глаза, это не проблема), просто тебя даже алкоголь не берет. В какой-то момент тебе приходит мысль о наркотиках, но все-таки ты родилась в приличной семье, где мама, женщина с твердым характером, внушала тебе, что все, что ты делаешь, ты делаешь для будущих детей. Господи, как же ты хотела от него ребенка!..
При мысли о ребенке, которого не захотел он, тебя перекашивает от злобы. Ты снова рыдаешь над вашими снимками, потом рвешь самые трогатель¬ные из них и выбрасываешь в помойку. Выкурив пачку сигарет, вновь заливаешься слезами, пере¬тряхиваешь помойное ведро и неумело склеиваешь скотчем обрывки фотографий, потому что все еще надеешься. Тебе бы самое время сейчас умереть, но даже этого ты не можешь себе позволить. И дело тут не в мучительном выборе между горстью снот¬ворного, выхлопными газами или вскрытыми вена¬ми. Ты все еще надеешься, что именно в этот мо¬мент он позвонит в дверь (по телефону, выйдет в ICQ, пришлет эсэмэску или письмо), а ты уже не сможешь ответить…
Ты живешь непрерывным ожиданием. Потому что тот, с кем тебе было так хорошо, не может не вернуться. Ведь так, как он любил тебя, он боль¬ше никого не полюбит. Не сможет, не выйдет, не хватит сил. Просто он этого еще не понимает. Ему нужно еще совсем чуть-чуть времени на то, чтобы вспомнить тебя. Развернуть машину, выбежать из дома, сорваться с вечеринки, убежать от друзей и… вернуться…
Он же знает, что ты его ждешь… вчера, сегод¬ня, завтра, всегда, всю жизнь. Честно говоря, ты больше ничем и не занимаешься. Дома, на улице, на работе, на переговорах, в машине, в гостях… ты ждешь… В это время моим любимым видео стала песня грузинского певца Дато, где по стеклу ри¬суют песком. Интересно, он его видел? Сцена, над которой я каждый раз рыдаю — это та, где человек сидит под деревом и смотрит на лебедя. Впрочем, теперь я рыдаю над каждой подобной сценой да и без сцен тоже…
В течение полугода ты вновь и вновь прокру¬чиваешь всю историю вашей любви. Ты пытаешь¬ся примерить на себя чувство вины, объясняя его поступки, раздражение и последующие измены собственной невнимательностью, неспособностью к компромиссам, твердолобостью в попытке навя¬зать ему свою модель совместной жизни. Ты вспо¬минаешь, как обижала его пустой ревностью, по¬дозрениями, сколько времени проводила с подру¬гами, как одевалась дома (бесформенный халат и мягкие тапочки), забывала краситься, ерничала по поводу вашей сексуальной жизни. Ты, именно ты, глупая, надменная стерва, подтолкнула его к изме¬не. Ты вспоминаешь события и диалоги, которые он скорее всего и не помнит, зато ты теперь точ¬но знаешь, что именно они стали первопричиной вашего будущего разрыва. Дура, идиотка, тварь, сука — будь ты хоть на йоту умнее, все было бы хо¬рошо, вы до сих пор были бы вместе. Если бы тогда ты повела себя так, сказала бы то, сделала бы это… Неспособность что-либо изменить ввергает тебя в хроническую депрессию. Ты уже не плачешь, потому что больше просто не можешь…
Через год ты медленно погружаешься в апа¬тию. Каждый новый день похож на предыдущий: дом — работа — дом. Ты не ходишь на вечеринки, не встречаешься с подругами, не ездишь к родителям, не выходишь в Интернет — ты просто не хо¬чешь случайно услышать сплетню о нем, его дру¬зьях, новость, связанную с его бизнесом, — да что там, любое упоминание персонажа, носящего его имя, вызывает у тебя тоску. Ты перестаешь смот¬реть фильмы, которые вам с ним так нравились, переключаешься на другую волну, когда по радио звучит его любимый трек, стараешься ездить мар¬шрутами, пролегающими подальше от его дома, его привычных магазинов, ресторанов и кафе. Тебе уже все равно. Ты все чаще отключаешь мобиль¬ный, потому что некому тебе звонить. Все, что вче¬ра казалось таким значимым, сегодня не имеет ни¬какого смысла. Даже набранные тобой шесть кило¬граммов не вызывают ничего, кроме раздражения, вызванного необходимостью покупать новые вещи. Дело не в деньгах, просто тебе не хочется лишний раз выходить из дома. Постепенно ты учишься забывать и в какой-то момент действительно ощуща¬ешь провал в памяти. У тебя и в самом деле ничего не осталось — ни любви, ни боли, ни тоски, ни на¬дежды, ни будущего. В принципе, жизнь законче¬на. Выброситься бы из окна, да родителей жалко…
Жизнь больше не вызывает никаких эмоций — ты равнодушно смотришь душераздирающие новости о брошенных грудных детях, перестаешь подавать на улице бабушкам, проходишь мимо бездомных щенков, выключаешь телевизор, когда случайно натыкаешься на сериал о любви. Даже случайно найденная коробка с тремя его записками доволь¬но быстро оказывается на помойке — на полку не положишь, только пыль собирать. Тебе начинают нравиться идиотские шоу типа «Аншлага», «Нашей Раши», «Фабрики звезд» или концертов звезд отечественной эстрады. Позже в твоем доме по¬являются компакт диски P. J. Harvey, Pink, Дианы Арбениной, кино с Марлен Дитрих и Ренатой Лит¬виновой. Нет, лесбийская любовь тебя не притяги¬вает, отнюдь. Просто теперь ты знаешь, что нужно как-то жить без него…
Для начала ты покупаешь абонемент в фитнес: беговая дорожка, тренажеры, бассейн, сауна, мас¬саж. За три месяца теряешь пять килограммов. Меняешь макияж, косметический салон, солярий, маникюршу и гардероб. Между делом меняешь стрижку, которую носила последние семь лет, и те¬перь ты рыжая. Можно было бы и работу сменить, да тебя, как назло, повысили. Но это не страшно, на работе ты не особенно и распространялась о своих отношениях. Ты подумываешь о тату — не «сделать или нет», а в смысле выбора рисунка. Каждый день встречаешься со своими прежними подругами, а когда они заняты, встречаешься с новыми. Ты меняешь авто, начинаешь ориентиро¬ваться в новых модных ресторанах, клубах и кафе. Ты посещаешь все кинопремьеры и пару концертов в месяц. Вот только с книгами у тебя не складыва¬ется: прочитанные раньше разонравились, а новые не находятся. Глянцевые журналы читать ты так и не начала — сказывается воспитание. За последние полгода ты четыре раза была за границей.
Главное, что окончательно возвращает тебя к жизни — это развод близкой подруги с мужем (восемь лет в браке, двое детей). Ты искренне со¬переживаешь и бросаешься ей на помощь. Тебя распирает от чувства собственного мессианства. Одновременно ты пускаешься в жесткие загулы, чередующиеся с еще более жестким воздержани¬ем. Твоя основная задача — дать всем, чтобы это выглядело так, будто не даешь никому. Ты редко пользуешься презервативами, еще реже — теста¬ми на беременность, а с гинекологом встречаешь¬ся только потому, что это твоя подруга. Ты абсо¬лютно уверена, что с тобой ничего не произойдет, по крайней мере, пока он не встретит тебя: такую яркую, блистательную, в окружении молодых, бо¬гатых поклонников и завистливых подруг. Встре¬тит — и тут же скончается от воспоминаний. И ты идешь туда, где он может быть или где бывал, де¬лаешь вид, что тебе весело, что все и вправду хоро¬шо… Но себя не обманешь — на самом деле все это ужасно, и очень больно. И можно как угодно хо¬рошо выглядеть, купить новое платье, сделать но¬вую прическу, — тоску в глазах не уберет никакой мейкап. Но время идет, а он тебя все не встречает. Иногда ты плачешь (в основном по пьяному делу), изредка посещаешь стриптиз-клубы типа «Крас¬ной Шапочки», еще реже уезжаешь с барменами (любовников пока хватает). Ты начинаешь мстить всем остальным. Всем, кто оказался ПОСЛЕ. Ло¬маешь людей как сухие ветки, особенно тех, у кого чувств больше, чем у него.
Все окончательно ломается, когда к той под¬руге возвращается муж, а другая подруга рожает ребенка… в этот день в тебе укореняется мысль о необходимости выйти замуж. Желательно поско¬рее. Мстить уже нет желания, хочется устраивать собственную судьбу. Как-то вечером ты понима¬ешь, что изменилась. Можно сказать, превратилась в злобную стерву, но в действительности просто повзрослела. Выкарабкалась, выпуталась, не сло¬малась, забыла, отпустила…
Больше года у тебя все хорошо. Заботливый муж, уютный дом, карьерный рост, преданные под¬руги, которые советуются с тобой по любому пово¬ду, считая тебя самой мудрой и замечательной. Ты отдыхаешь за границей не менее шести раз в год, часто меняешь любовников, еще чаще — машины. Ты научилась жить рационально, преданная се¬мейному очагу. Ни одной из историй ты никогда не дашь перерасти в роман, потому что очень хорошо понимаешь, что твой муж — абсолютная редкость и невероятная удача. Это единственный человек, к кому ты испытываешь уважение, и кого ты никогда не предашь.
В принципе у тебя все хорошо. Да что там — просто отлично! Твоя жизнь похожа на хорошо снятое кино с огромным бюджетом. Фильм про¬должается, и, кажется, будет длиться бесконечно, пока в один прекрасный момент твоя близкая под¬руга не рассказывает тебе о сумасшедшем романе с молодым американцем русского происхождения. С мужчиной, каких, как ей кажется, уже не быва¬ет в природе. Трогательным, нежным, доверчивым, сводящим с ума.
Я слушаю ее рассказы о совместном отдыхе, бу¬дущей женитьбе, детях. О том, как его глаза блес¬тят от подобных разговоров. Я криво усмехаюсь бросив:
— Когда-то я знала подобного мужчину.
Мой сарказм улетучивается в тот момент, ког¬да она гордо демонстрирует его фотографию в журнале, рассказывая, что «журналистика — его хобби, хотя с таким талантливым пером он мог бы сделать ее второй профессией». Решение возника¬ет само собой. Нет ни отчаяния, ни ревности, ни потери сознания. Единственное, что могло бы меня выдать — это побелевшие костяшки сжатых в ку¬лаки пальцев.
— Лена, скажи, пожалуйста, он часто называет тебя зайкой? — спрашиваю я ее напоследок. В прин¬ципе, она могла бы даже не отвечать. (с)

неужели у меня все именно так и будет?..

вчера ходила на студвесну нашу! первый раз в качестве зрителя. сидела на первом ряду прям по середине. тема была цирк! мне НЕВЕРОЯТНО СИЛЬНО ПОнравилось!!))))) очень красочно, ярко, весело задорно и легко!)))) первый раз за последние года была действительно по настоящему здорово, и даж нелла матвеевна была собственной персоной! прк и ркутящимися кругами, финальный танец из Шаг Вперед-2, задорные клоуны, лапулечка маненькая девочка гимнастка, и многа многа всего! живой питон, ненастоящие медведи-биэмыксеры, акробатка на трапециях... ну вообщем действительно КЛАСС!!!! очень буду ждать итогов студвесны! мы должны победить!!!!! пусть и без моего участия)

хочу напиться.... или лучше накуриться... чтобы стало легко... чтобы мозг отключился... чтобы ничего не заебывало... и чтобы жизнь была супер пупер потрясающе идеальной.. ну или хотя бы казалось такой...
хочу прийти в таком состоянии на работу, чтобы день не так долго как обычно тянулся..... хочу дать в морду булату...
хочу жить так как я хочу...
не хочу следовать всем эти нормам правилам законам традициям моралям...
хочу накурится...
накурите меня кто-нибудь пожалуйста... у меня самой это не выходит...
не хочу спать без Тебя..
вообще не хочу..
не могу жить без Тебя...
никак..нисколько.. даже день..

С НОВЫМ НАСТУПАЮЩИМ ГАДОМ))))))
счастья и только хорошего и отличного настроения в новом году!!!))))

тока что. эпизод!
мама выпроваживаю из квартиры(папа уже на улице. они на дачу собрались)
мама када сама уходит или кто-то уходит очень много разных напутсвенных фраз говорит.
а у порога стоят мои балетки-тапочки золотые.
ее речь.

- так, ну все, мы поехали. отец уже заждался. все. все. пока. пока. балетки самые модные! все ни пуха ни пера, давай пока, целую!

"балетки самые модные" - так между прочим сказала. типа 25й кадр в видео форматах есть же) вот и она так прозомбировала меня!)

приколистка)

вчера сдала зачет в 8 утра . по предмету ПППР РФ. как это расшифровывается - ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ! стыдно. ни одной лекции , 1 раз на паре была по моему.и сдала. а потом на работу поехала. 

день начался весела. с разборок между 3 другими продавцами нашего отдела. в ходе телефоных возмущений и недовольств, я поняла, что мне не особо то и рады, и что меня очень хочет вытурить одна продавщица, и на мое место свою дочь поставить. а щас та типа не работает, потому что у нее как и у меня сессия ебте...
с графиком так пока ниче   не ясно... скока рабочих дней у меня на экзамены выпадет-пока не знаю...
с кем меняться, тоже не знаю...кроме иры со мной никто и не поменяется..(

еще вчера решили жалюзи общие в модный размер делать(они давно уже сломались и не фурычили). пол дня их постояянно то открывали то закрывали, народ покупателей нам распугивали. а потом пол четвертого чтоли, опустили их, закрыли. и они савсем нахрен вырубились. и теперь уже никак. ни руками ни ногами и автоматически ни механически их поднять незя. мотор сдох. а жалюзи закрыты... так мы сидели заточенные в крепости почти до 6. народ вывели через какое то подземелье. мы потом и сами побежали(в туалет, покурить) спустились в подвал подвалов..... прошли по длииинющему корридору не знай сокка потом поднялись на 2 этаж в хл тока напротив)

веселый денек вопчем.

у меня дома какие-то гады вырезали телефонный шнур...
и я осталась без инета...(((((((((((
щас вот на работе.. точнее ушла на обед..
решила в нет залезть)
вот.
погода -ДУБАК!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
ужасть...
еще  хотела на днях написать.у нас в четверг на последнию пару пришло токо 3е из группы.. причем 3е прогшульщиков(в т.ч. и я) а в аудитории где пара должна была быть, видимо не было пар весь день и окна были закрыты. а солнце тогда еще жарило.. и даже 5 минут было просто невыносимо так находиться..
мы уговорили препода пойти на улицу. а у нас перед входом в тисби небольшой садик есть с фонтаном. ну взяли один стул для препода и пошли на прохлау.(а там деревья и тенек и классно и так продувает со всех сторон. мы троем сидели на фонтане. а препод перед нами на стульчике лекцию читал))))
так прикольна)

еще я не попала в приказ по пропускам(каким то чудом!) это клева) мне не нада ни отрабатывать. ни оплачивать)))))))

а еще я сдала зачет наконецто по английскому за прошлый семестр)))))!!! 
балбеска я ) я знаю) в деканат прихожу, а вэтот день как раз оказывается когда я сдавала инглиш, подали каждый деканат список должников по сессиям. и ректор вызывала каждого и на каждого орала! (она психопатка проста) а меня туда не включили в этот список, потому что мой деканат, знает, что я сдам, дрверяет мне) так приятно!)
у меня осталось меньше 10 минут мне пишут.. я закругляюсь короче..(

вопчем, я Лузер!
сегодня я реишла испытать Wi-Fi в папанькином кпк. пришла в шоколадницу в кольце. заказала коктейл вкусный. какой-то там заряд чтоли называется. с гранатовым соком вопчем.
вот достала кпк. и минут сорок промудохалась чтоб подключиться к инету. разбиралась. кое-как с грехом попалам поключилась всетаки!!!
стала постить сюда в ЖЖ о том что я сижу в шоколаднице, что я подключилась с кпк. все написала. и мои пол часа, которые я оплатила - улетучились и отправить я не успела. потому что печатать(палочкой в милипузерные кнопочки на жд экране ) не так быстро и просто тыкать!
вот...чорт... а я уж так хотела выпенлриться!)

еще я пешеход с сегодняшнево дня и сколько еще им будут - загадка века. щас зашла в сервис. они выпрямили тока одну сторону. вторую сторону начали. но не красили еще вапче ничего. мало того... краску вообще еще пока не подобрали...короче фиг их знает когда сделают...
а еще эти умельцы недоделанные мне акамулятор якобы посадили. Йоко не заводиться.(вапче не факт что в акамуляторе дело)... улям вопчем...
настроение все испортили.... засранцы...

а в маршрутках то КАК ВОНЯЕТ..... ЭТО УЖАС!!!!!!!!!!!!!!!!! ЛЮДИ, ПРИНИМАЙТЕ ЕЖЕДНЕВНЫЙ ДУШ ПОЖАЛУЙСТА!!!! ГРЕЙТЕ ВОДУ В ВЕДРАХ ЧТОЛИ , я не знаю... НО ЭТО НЕВЫНОСИМО.....
и еще    я не могу, когда Люди вторгаются в мое личное пространство... когда они стоят ближе чем полметра ко мне..... не могу..... у меня прям дрожь и паника какято появляется.... отвыкла....

короче начинался день за здравии.. а щас... тухляк...(

сижу готовлюсь к экзамену. завтра. да-да. завтра. преподша послезавтра проста в декрет уходит. и если я не сдам завтра, то уже врядли когда нить сдам. этот предмет тока она может принять. единственная в своем роде. и не будет ее как минимум год. (
вот...

вчера...
МИР ТРУД МАЙЙЙЙЙЙЙЙЙ!!!!!!!!!!!!!!!!!1
труд еще какой....
красила забор на даче) теперь он красявашный зелененький))))
еще соблюла свою давнюю традицию. (хотя 2 года до этого не получалось почемуто) 
открыла свой велосипедный сезон, прокатившись на своем холошем лесопеде))))))
соскучилась я... и по дурости каааак рванула тока..... а потом каааааак выдохлась тока....... и кааааак закинула язык на плечо....)))))))))))) но все равно несмотря на усталость.... ОЧЕНЬ ПРИЯТНОН ЧУВСТВО..))))) засиделась я за рулем походу... пора разминаться....!!!!! скора ЛЕТО!!!!!!!!!!!!!!! зарядка и упражнения нада буит начать делать! вот!
в здоровом теле здоровый дух!